December 16th, 2020

ветка

Огюст Роден о портрете

По какому-то странному роковому закону тот, кто заказывает свое изображение, оказывает упорное противодействие таланту избранного им художника. Он требует, чтобы его представили в наиболее обезличенном и банальном виде. Он желает предстать чем-то вроде марионетки — официозной или же светской. Ему кажется лестным, что выполняемые им обязанности, положение в обществе полностью подменяют собственно личность. Судья желает показаться в мантии, генерал — в шитом золотом мундире. Их мало заботит, что читается в их душе.

Это, впрочем, объясняет успех стольких посредственных портретистов и бюстоделов, ограничивающихся тем, что передают безличие клиента, его униформу и положение, занимаемое им согласно служебному протоколу. Они-то обыкновенно и находятся в фаворе, поскольку наделяют модель личиной, символизирующей богатство и торжественность. Чем более в портрете или бюсте напыщенности, чем сильнее портретируемый напоминает негнущуюся, претенциозную куклу, тем более удовлетворен заказчик.

Возможно, так было не всегда. В XV веке некоторым владетельным господам нравилось, например, видеть себя на медалях Пизанелло изображенными в виде гиен или стервятников.Они, без сомнения, были преисполнены гордости оттого, что ни на кого не похожи. Но более вероятно то, что они любили и почитали искусство и воспринимали суровую правду художника как епитимью, наказание, наложенное священником. Тициан, не колеблясь, придал Папе Павлу сходство с мордочкой куницы, подчеркнул суровую властность Карла V и похотливость Франциска I, и его репутация в глазах заказчиков нисколько не пошатнулась. Веласкес, изобразивший короля Филиппа IV весьма элегантным ничтожеством, и вовсе не польстил монаршей особе, воспроизведя его отвисшую челюсть, но тем не менее сохранил королевское расположение. Сам же монарх заслужил у потомков великую славу покровителя гения.



Природа всегда прекрасна. Достаточно разобраться, что предстало перед вами. Вы говорите о невыразительных лицах. Для художника таких просто не существует. Для него интересно лицо любого человека. Например, стоит скульптору подчеркнуть пресность какой-либо физиономии или же показать дурака, поглощенного задачей продемонстрировать себя перед обществом, — и вот уже готов прекрасный бюст. Кроме того, то, что обычно именуют ограниченностью, зачастую является всего лишь неразвитостью сознания человека, не получившего образования, которое позволило бы личности развернуться, и в этом случае лицо представляет собой таинственное и притягательное зрелище рассудка, как бы окутанного вуалью. Даже в самом незначительном лице есть трепет жизни, великолепная мощь, неиссякаемый материал для создания шедевров.

Портрет.


"Портрет мужчины в красном тюрбане" - Ян ван Эйк. 1433 год.
Эта знаменитая работа официально известна как «Портрет мужчины», но обычно упоминается под названием «Мужчина в красном тюрбане«.
Произведение является одной из нескольких сохранившихся панельных картин одного из самых известных художников и пионеров нидерландского Возрождения
– Яна Ван Эйка (1390–1441).

О человеке изображенном на ней доподлинно ничего не известно. Часть исследователей предполагают, что это автопортрет художника.
В пользу этого говорит тот факт, что изображенный сидит так, словно рассматривает себя в зеркале.
Также интересны слова написанные на верхней части рамы: «Als Ich Can», что в переводе означает: «Как умею».
Эту же фразу можно найти ещё на трех работах художника (например, портрете его жены) и трех копий с утраченных полотен.

Интимность обоих портретов говорит о том, что это частные работы, а не заказные.
Общепризнанное название картины не вполне точно:
на самом деле на голове модели изображен не тюрбан, а распространенный в средневековье шаперон — головной убор напоминающий капюшон,
сложенный таким образом, что напоминает тюрбан.
Изображенный на картине смотрит прямо на зрителя, что было довольно смелым решением для автора картины.